Скоро нове відео про те, як ТОП EVO Мельник перейшов на українську під мінами 🎞

«Я не понимала, как мы можем выжить». QA-инженер Capgemini и мать 4 детей из Горенки о войне, работе из бомбоубежища и эвакуации

Людмила Белоброва — QA инженер с 12-летним опытом. С января она работает в компании Capgemini Engineering. Людмила — из живописной Горенки под Киевом. Она — мать четырех детей, воспитываемых без мужа. Война коренным образом изменила планы на жизнь женщины — вместе с детьми Людмила скрывалась неделю в школьном подвале, однако продолжала работать, чтобы не завалить проект. Теперь она с детьми в безопасности. Но путь к покою был непростым.

dev.ua публикует рассказ Людмилы о том, как война заставила едва не погибшую под минометным обстрелом женщину, бежать из Украины. И даже сейчас Людмила уверена, что мы победим, и они с детьми вернутся домой и будут отстраивать Украину.

Оставить комментарий
«Я не понимала, как мы можем выжить». QA-инженер Capgemini и мать 4 детей из Горенки о войне, работе из бомбоубежища и эвакуации

Людмила Белоброва — QA инженер с 12-летним опытом. С января она работает в компании Capgemini Engineering. Людмила — из живописной Горенки под Киевом. Она — мать четырех детей, воспитываемых без мужа. Война коренным образом изменила планы на жизнь женщины — вместе с детьми Людмила скрывалась неделю в школьном подвале, однако продолжала работать, чтобы не завалить проект. Теперь она с детьми в безопасности. Но путь к покою был непростым.

dev.ua публикует рассказ Людмилы о том, как война заставила едва не погибшую под минометным обстрелом женщину, бежать из Украины. И даже сейчас Людмила уверена, что мы победим, и они с детьми вернутся домой и будут отстраивать Украину.

Содержание

Из прошлой жизни

До начала войны я жила в волшебном пригороде Киева — селе Горенка, окруженном лесом и озерами. Мой уютный домик, со свежим ремонтом, розарием, с двориком, обустроенной детской площадкой, садовыми качелями, с кустами малины и смородины, которыми с удовольствием можно было лакомиться летом.

Я очень любила прогулки по лесу со своей собакой — довольно агрессивной немецкой овчаркой, с которой я чувствовала себя полностью защищенной от любых посягательств на мою территорию со стороны местных соискателей «что бы потянуть». У меня было три кота, которые вылавливали мне кучу мышей осенью, ловили воробьев на лету и мурлыкали в мягкой кроватке. Но самая большая ценность — мои дети.

У меня четверо детей, я уже несколько лет разведена, воспитывала их сама, и они являются тем стержнем, что меня больше всего вдохновляет.

Старший Ярослав сейчас учится в Эстонии, специализируется на кибербезопасности. Хорошо, что он был за границей на момент начала боевых действий, потому что очень рвался в терроборону, а сейчас воюет с рашей в IT-армии. Со мной были Диана (16 лет), Полина (7 лет) и Максик (3 года). С Дианой мы только что закончили 3-месячный сверхсложный марафон поступления в американские школы и университеты, и нам оставалось несколько недель до результатов, и мы ежедневно жили обсуждением наших будущих планов.

Озеро в Горенке

Именно Диана первой забеспокоилась, услышав о возможной рашистской агрессии. Признаюсь честно — я не верила, что раша пойдет на Киев. Я понимала, что будет обострение, я говорила, что нам, вероятно, придется принимать беженцев с востока, потому что комната Ярослава свободна, но я не думала, что война придет ко мне. Именно благодаря Диане на момент начала войны у нас был складной туристический рюкзак со всеми документами, запасом еды и теплым зимним спальником, под которым нам уютно спалось в бомбоубежище и в который мы закутывались при многочасовом переходе на польской границе.

Диана настаивала за несколько дней до начала войны, что мы должны покинуть Киев по рекомендации руководства нашей компании. Но я думала, что они просто перестраховываются.

К тому же мне было сложно передвигаться из-за сильных болей в спине. Через 2 дня меньших детей должна была забрать бабушка и должен был решаться вопрос удаления грыжи. Сейчас понимаю, что выдержала бы, нужно было ехать… Очень сожалела об этом впоследствии…

Первое утро войны

Обычно я встаю в 5 утра, но в то утро я проспала, и когда начала листать с утра Facebook, ужаснулась. Открыла окна и услышала взрывы. С ужасом поняла, что в моей машине бензина максимум на 70 км. Что делать? Ехать на заправку? Страшно, потому что взрывы. Но они далеко, Борисполь на противоположной стороне. Будить Диану? Нет, не надо, у нее только в 3 ночи закончился звонок с одной из американских школ.

Я сделала запасы воды, поставила все аксессуары на зарядку и пошла принять ванну. Лежала и не могла придумать алгоритм дальнейших действий.

Я слышу взрывы, я читала, что в таком случае передвигаться опасно, я не знаю, где бомбят, я не понимаю безопасных путей, и у меня почти пустой бак бензина. Я решила подождать немного, Диана выспится, появится больше информации, спадет очередь на заправках, будет затишье во взрывах и мы что-то решим. Я ушла работать.

Когда проснулись дети, мы начали обсуждать наши действия в случае бомбардировок. Младшие боялись лезть в подвал. Со старшей дочерью мы обустроили коридор, где работало правило двух стенок, потом дочь оклеила скотчем все окна. Мы поняли, что уехать не сможем — понимали, что остатки бензина мы сожжем в пробках еще на выезде. Я продолжила работать, дочь перебирала бомбоубежища, и мы обсуждали, куда мы можем бежать в случае опасности. Ближайшим и надежным казалось бомбоубежище в школе, где училась Полина, которая находилась в 3 км от нас. Я все еще была уверена, что нас не тронет. Ну, а чего сюда лезть, у нас частный сектор, который невыгодно бомбить и второстепенный аэропорт рядом.

Потом мы услышали самолеты. Окна дрожали. Младшие дети убегали в коридор и плакали. Мы все решили перебраться в коридор. Мы узнали, что пытаются захватить аэропорт в Гостомеле и начался бой над Мощуном. Потом мы услышали звуки взрывов. Скорее всего, это было наше ПВО, но казалось, будто к нам едет великан и земля вздрагивает от его грохотов. Стало страшно.

Мы сбросили одеяла в погреб и решили спуститься вниз. Около 16 часов дочь сказала, что по Киеву воздушная тревога и всех просят немедленно пройти в бомбоубежище.

Мы решили уехать в хранилище. Планировали переждать воздушную тревогу и вернуться домой и ночевать в коридоре. Схватили тревожный рюкзак и быстро выбежали в чем были. Но в результате мы провели в бомбоубежище 6 ночей… Как оказалось, свет и тепло в Горенке пропали в первый же день.

Неделя в бомбоубежище

Мы были одними из первых, кто приехал в бомбоубежище. Стелили свои карематы на бетон и признали, что сидеть и лежать на них будет очень неудобно. Но пару часов можно потерпеть, решили мы. Но звуки бомбежек не стихали. Гостомель был то наш, то захвачен рашистами. Было страшно возвращаться домой, и мы остались ночевать.

Я практически не спала. Слушала звуки взрывов, казалось, что это не со мной. Горел свет. Иногда прибывали люди. Мы припадали пылью от бетона и от стен.

Наутро люди стали прибывать. Возле нас поселилась семья с тремя детьми и старым слепым дедушкой. Они были беженцами из Донбасса, сбежавшими от войны в пригород Киева. Детям стало веселее.

Наш новый сосед, Андрей, был уверен, что мы выживем: Киев или вот-вот отвоюют и все будет хорошо, или Киев захватят и дадут всем желающим уехать, потому что проукраинских настроений им не нужно. Но он все же не исключал возможности, что если на нас наткнутся рашисты, то могут просто набросать в подвал гранат, как это уже практиковалось в донецких подвалах. Или могли бы расстрелять всех или выборочно. Он обсуждал с женой, что в случае захвата школы, они бросят младшую дочь сверху на трубы, может, ее не заметят, и она выживет. У меня всегда наготове была аптечка с противоожоговыми и кровоостанавливающими средствами.

Страх и письмо из Америки

Я себя постоянно обвиняла в том, насколько я плохая мать: несмотря на все предостережения я не держала полный бак, я не сориентировалась, я не вывезла детей, и именно из-за меня мы все сейчас в смертельной опасности. Я перестала чувствовать себя личностью, чувствовала себя куском мяса, охваченным животными инстинктами. Меня пронзал липкий страх, который становился все больше под бомбардировками, которые прекращались на короткое время и начинались снова. Мой мозг постоянно рисовал картину, как я, как кто-то из моих детей, лежит в углу, накрытый с головой и видна белая рука, только недавно обнимавшая… я не понимала, как мы можем выжить. Но в то же время, когда я видела такие картины, я постоянно повторяла: мы выживем, мы обязательно должны жить, эти дети не должны погибнуть, мы найдем способ остаться в живых.

Диане шли письма поддержки из американских школ и университетов, куда она поступала. В бомбоубежище мы получили письмо, что она поступила в американскую школу, затем в американский университет.

Она мечтает стать аэрокосмическим инженером, поэтому страна вступления для нас очень важна. Этот умный молодой человек не мог навсегда остаться 16-летним, я не могла этого допустить.

Первые смерти

Тем временем в Горенке уже начались первые смерти. Я помню, как меня поразила смерть молодого человека. Я не могла понять, что это произошло. Это было моим личным горем. Нашли мертвым мужчину, который выгуливал собак… Наша Горенка не была захвачена рашистами. Нам говорили о возможных диверсионных группах, которые десантируются в районе Мощуна и разбредаются по лесу. Затем начались сообщения о расстрелянных машинах. Но это было со стороны Ирпеня и Бучи, а мы же в другой стороне, у нас еще массово не стреляли. Но волонтера застрелил снайпер…

Затем бомбардировка телевышки и Бабьего Яра, гибель из-за осколочного ранения знакомого бывшей сотрудницы, которая в то время ехала эвакуироваться на вокзал. Я тоже могла ехать по той дороге. Но в то же время было много людей, которые удачно добирались до вокзала и выезжали. Я думала, что раз у них получилось, то должно получиться и у нас. Но как? Напихать полную машину детей и ехать под пули и взрывы? В бомбоубежище крепкие стены, есть чувство безопасности. А снаружи этого нет. Как я могу сознательно подвергать детей такой опасности?

Как только мы с дочерью начинали обсуждать возможность самостоятельного выезда, у меня начинало трясти все мышцы.

Подвальный быт

Тем временем бомбоубежище все больше и больше наполнялось людьми. Они приходили из Пущи, Горенки и Мощуна. Некоторые приходили только ночевать, некоторые из хранилища практически не выходили. Потом людей, которые так же как и мы, не выходили из бомбоубежища, я узнавала по запаху немытого тела и (мысленно) обнимала. Нас было около 250 человек. Сразу определился главный хранилища — физрук школы. У нас был комендант — работник пожарной части рядом. Он отвечал за обеспечение едой и кучей административных вопросов.

Нашлись люди, получившие множество матрасов. Я договорилась через брата, чтобы можно было перевезти печенье со склада рядом. Каждый пытался чем-нибудь помочь. Забили окна в подвал и на первом этаже. Составили список медработников хранилища. Составили список необходимых препаратов и передали местным аптекам (так нам удалось получить для дочери пластинку дефицитного L-тироксина, это гормон щитовидки). Мужчины составили график и организовали круглосуточное дежурство на многих точках: были дежурные на выходе из хранилища, территории, в туалеты, следили за небом и сразу извещали при наличии дронов, чтобы никто не выходил на улицу, чтобы не было замечено скопление людей. Женщины организовали график уборки в туалетах. Каждому взрослому на запястье надели синюю или желтую ленту, чтобы замечать «своих» (я ее до сих пор не могу снять, хотя она уже давно белая).

Мы расставили машины по территории так, чтобы не было скопления, чтобы их меньше было видно с воздуха. Огнетушители из машин занесли в хранилище, чтобы они были под рукой.

Мы ходили в туалет на первый этаж, когда нам разрешали, ночью ни в коем случае нельзя было пользоваться фонарем. Маленький Максик не боялся в темноте ходить в туалет, он всем показывал, как у него мигают сапожки, когда он идет по лестнице.

Были люди, которые жили рядом, они днем ходили домой, потому что в Пуще было светло, они приходили с едой. В пожарной части, которой уже не существует, организовали централизованное приготовление питания 1-2 раза в день. Какими же были вкусными были несколько ложечек горячей пищи! Я с удивлением осознала, что мне достаточно половинки куска хлеба, чтобы наесться, но меньшие дети всегда хотели есть и пить.

Питьевую воду тоже организовали — мы пустые бутылки ставили у входа, их потом организованно набирали. Каждый вечер было собрание, где должен присутствовать один взрослый от каждой семьи. Там озвучивали инструкции и дополнительную информацию.

Однажды объявили, что этой ночью в 10 вечера ожидается сильная бомбардировка, все освещение полностью выключили, запретили пользоваться туалетом, проверили все выходы. Я не могла тогда уснуть. Мне казалось, что если я усну, то я упущу момент, когда нужно всех хватать и бежать. У нас была договоренность с Дианой, что я хватаю Макса, она Полину. Бомбардировка началась в 22.30. Гупало сильно — у меня все холодело от каждого взрыва. Потом затихло. Затем ближе к утру снова, но меньше. Мы были живы.

Интернет и три розетки

В бомбоубежище ловил интернет и было три розетки. Поэтому я сразу осознала, что здесь могу работать. Я единственный тестер в своей команде. Я не хотела тормозить рабочий процесс. Поняла, что пока в школе есть свет, есть интернет, я должна работать. У меня 4 детей, которых я должна обеспечивать, впереди неизвестность. Мои средства нужны волонтерам и армии. К тому же работа очень отвлекала от страшных мыслей. Создавалась иллюзия безопасности, когда ты делаешь привычные вещи.

У меня не получалось посещать все совещания, я работала только тогда, когда была возможность. Существующие три розетки сразу обросли удлинителями и переходниками, и одна розетка быстро вышла из строя.

Я просыпалась в пять, когда еще не было очереди на подзарядку, и могла спокойно работать до 8-9 утра, пока проснутся мои дети и выстроится очередь на подзарядку   телефонов.

Была одна розетка у окна, там было работать довольно опасно: когда просто хныкало, я работала спокойно дальше, когда взрывалось ближе и тряслись окна, то я на время отходила вглубь подвала и потом возвращалась снова. И таким образом мне удавалось довольно хорошо закрывать свою часть работы.

Попытка купить лекарство

На третий день в период затишья мы решили с Дианой проехать домой и в аптеку. У Дианы заболевание щитовидки, и ей все время нужно принимать гормоны. Мы уложили Максика спать и уехали. Я смотрела на дорогу, а дочь по сторонам и в лес. Потом перед нами проехала машина с нашими военными и возникло ощущение определенной защищенности. Когда мы подъезжали в аптеку, начались странные выстрелы. Мы подъехали, а люди почему-то разбегаются. Мы вышли и быстро в аптеку, и начались хлопки, и мы на полной скорости неслись в бомбоубежище.

Разнее мы узнали, что попали под минометные обстрелы. Им была разрушена аптека, дом и убиты несколько человек. Нам повезло: мы остались живы. Больше подобных попыток мы не повторяли.

Эвакуация

На седьмой день нашего пребывания в бомбоубежище прошел слух, что есть договоренность с местной теробороной о вывозе людей на вокзал. Шли поиски желающих. Мы с Дианой сразу решили — едем. Для нас это было осознание, что так у нас больше шансов остаться в живых — ребята из теробороны все время на связи с военными, они знают больше.

Комендант заверил, что это надежные ребята, и с другими он бы нас не отпустил.

Когда увидели, что я еду с тремя детьми в никуда с двумя баранками в кармане, нам собрали кучу еды, которой, по моим меркам, мы бы неделю питались — у нас невероятные люди. Желающих эвакуироваться собралось около 10 человек, другие люди просто боялись. Мы сели в автобус, и он помчался по Пуще.

В нескольких километрах взрывы остались немного позади. Я впервые увидела блокпосты. Я увидела лес, весь в окопах. Мы с ужасом смотрела на изуродованные сгоревшие дома у телебашни, на противотанковые ежи, блокпосты. Я не могла поверить, что это Киев. На вокзале нам удалось сесть на поезд на Львов за час до того, как у Южного вокзала упал снаряд.

Львов и курс на Польшу

Я сразу хотела уехать за границу. Мы вырвались, мы целые, и страх гнал нас как можно дальше от опасности. Сначала мы решили как-то добраться до офиса во Львове.

Снова нам встретились замечательные люди — в три ночи нас встретил Богдан, председатель одного из департаментов, тоже отец четырех детей. В офисе мы наконец-то помылись, впервые за неделю. Моя менеджер предложила нам пожить у ее замечательных родителей. Это прекрасная львовская семья, где нас приняли как родных, где нас кормили вкуснейшей едой и забавляли моего вечно шумного Максика.

Дальше был автобус от компании на Польшу. Я плакала всю дорогу от осознания, что я покидаю Украину.

Мы переходили границу семь часов, было холодно, дети устали и плакали, но мне было спокойно от того ощущения, что мы в безопасности и как бы тяжело ни было, но тут уж точно не будут стрелять.

Сейчас мы живем в прекрасном общежитии, которое арендовала компания на три месяца. Я обнимаю детей, понимаю, что им теперь ничего не угрожает. Из моего сознания исчезла картина накрытого тела с белой ручкой. Первые несколько дней я все равно просыпалась часто ночью, снились кошмары, что мы убегаем от взрывов. Когда я попала в безопасность, я начала плакать без остановки. Мне болело от звуков взрывов, от сообщения о смерти. Я плакала от радости, когда получала известия от людей из Ирпеня, Бучи, Гостомеля, которые были в оффлайне много дней. Я понимала, что мне нужна психологическая помощь, компания нам предоставляла бесплатные консультации, и я решила воспользоваться. Со временем мне стало легче.

Дети быстро восстановились. Сначала они вжимались и напрягались от каждого громкого звука. Когда мы вышли в первый раз на прогулку и увидели вертолет, Максик закричал, что он сейчас будет стрелять, а Полина чуть не расплакалась. Диана медленнее выходила из анабиоза, ей дольше снились кошмары, мучила бессонница, сейчас она получает психологическую помощь.

Компания помогла устроить младших детей в школу и садик. Это было для меня огромной поддержкой.

Я продолжаю много работать. Раньше мой бюджет был распланирован минимум на год, но сейчас я строю финансовые планы максимум на месяц. И перечисляю, перечисляю, перечисляю средства на армию, волонтерам, закупающим дроны, волонтерам, эвакуировавшим людей из Ирпеня, местной теробороне, волонтерам, занимающимся животными. Я чувствую огромную вину перед своими животными. Мне болит, что я им сказала, что вернусь через час, но уже не вернулась. Я уговорила бывшего мужа забрать к себе в квартиру мою агрессивную овчарку, потому что я понимаю, что ее просто застрелили бы. Волонтеры оставляют корм котам. Наверное, если бы не дети, то я осталась бы в Киеве волонтерить после работы, но сейчас делаю все от меня зависящее, чтобы приблизить победу.

Я вернусь

После победы я сразу вернусь домой. Даже если дома не будет. Вернусь восстанавливать. Я хочу, чтобы мои дети росли в свободной Украине. Я вернусь к учительнице, в класс которой мы очень хотели попасть и которая учила еще моего старшего сына. Я вернусь, потому что в родной Украине альтернативная школа Китерра, в которой учится старшая дочь, и которую я знаю с момента основания — там лучшие учителя. Я вернусь к механикам, благодаря которым мой старенький «Фольксваген» всегда в идеальном состоянии. Я вернусь к лучшему в мире ветеринару из Ирпеня. Я вернусь, потому что знаю, у кого на Днепропетровщине можно купить самые красивые розы. Я вернусь к людям, которых я безгранично люблю.

Теперь я понимаю, что до конца жизни буду заботиться о том, чтобы у меня дома был месячный запас пищи. Диана уверена, что если будет строить свой дом, то там должен быть подвал с двумя выходами.

Я знаю, что мой домик выстоял. Там цветут крокусы. Когда я вернусь, я куплю крокусы синего и желтого цветов

Боритесь — поборете. Это сказал Шевченко, это я слышала от Клинтона в 2000 году, стоя на Михайловской площади. Они что-то знают точно, потому мы не можем остановиться!

«Со мной была только вода и документы». История сотрудницы Pingle Game Studio выбравшейся из Харькова уехала в Польшу и мечтает вернуться в Украину
«Со мной была только вода и документы». История сотрудницы Pingle Game Studio, выбравшейся из Харькова, уехала в Польшу и мечтает вернуться в Украину
По теме
«Со мной была только вода и документы». История сотрудницы Pingle Game Studio, выбравшейся из Харькова, уехала в Польшу и мечтает вернуться в Украину
«Стоя у окна увидел как во двор заехали российские танки. Один из них нацелился на меня». BA Astound Commerce об эвакуации из Ирпеня и жизни в войне
«Стоя у окна, увидел, как во двор заехали российские танки. Один из них нацелился на меня». ВА Astound Commerce об эвакуации из Ирпеня и жизни в войне
По теме
«Стоя у окна, увидел, как во двор заехали российские танки. Один из них нацелился на меня». ВА Astound Commerce об эвакуации из Ирпеня и жизни в войне
«Танковый снаряд рядом влетевших мина упала. Неужели мало? СЕО Satu.kz Максим Мельник о войне в Чернигове поддержку ВСУ и выезде из ада
«Танковый снаряд рядом влетел, мина упала. Неужели мало? СЕО Satu.kz Максим Мельник о войне в Чернигове, поддержке ВСУ и выезде из ада
По теме
«Танковый снаряд рядом влетел, мина упала. Неужели мало? СЕО Satu.kz Максим Мельник о войне в Чернигове, поддержке ВСУ и выезде из ада
Читайте главные IT-новости страны в нашей телеграмме
Читайте главные IT-новости страны в нашей телеграмме
По теме
Читайте главные IT-новости страны в нашей телеграмме
Великий довідник-дронаріум за літаючими помічниками, які допомагають українським захисникам з повітря.

Як працюють, де виробляються та де літають воєнні пташки.

Читайте также
Какие мужчины могут легально уехать за границу и какие документы нужны? Гайд от юриста
Какие мужчины могут легально уехать за границу и какие документы нужны? Гайд от юриста
Какие мужчины могут легально уехать за границу и какие документы нужны? Гайд от юриста
С 24 февраля законодательством запрещено выезжать за пределы Украины мужчинам от 18 до 60 лет и женщинам. Но всюду есть свои исключения: уехать могут те, кто не подлежит призыву во время мобилизации.
Фольга на двустороннем скотче как защита от РЭБ. Или как и из чего сделан российский беспилотник Орлан-10 2022 года
Фольга на двустороннем скотче как защита от РЭБ. Или как и из чего сделан российский беспилотник Орлан-10 2022 года
Фольга на двустороннем скотче как защита от РЭБ. Или как и из чего сделан российский беспилотник Орлан-10 2022 года
«Нужны кибер-бойцы с любой техникой для атак». Киберармия набирает воинов, обещают научить воевать за 10-15 минут
«Нужны кибер-бойцы с любой техникой для атак». Киберармия набирает воинов, обещают научить воевать за 10-15 минут
«Нужны кибер-бойцы с любой техникой для атак». Киберармия набирает воинов, обещают научить воевать за 10-15 минут
«Как иметь офис в стране, которая убивает людей?» Вице-президент EPAM о выходе из России и Беларуси. работу украинских специалистов и перспективы отрасли
«Как иметь офис в стране, которая убивает людей?» Вице-президент EPAM о выходе из России и Беларуси. работу украинских специалистов и перспективы отрасли
«Как иметь офис в стране, которая убивает людей?» Вице-президент EPAM о выходе из России и Беларуси. работу украинских специалистов и перспективы отрасли
DOU пообщался с вице-президентом и председателем Центрально-Восточного региона EPAM Юрием Антонюком, ранее возглавлявшим EPAM Украина. Мы выбрали самое интересное из разговора.

Хотите сообщить важную новость?
Пишите в Telegram-бот

Главные события и полезные ссылки
в нашем Telegram-канале

Обсуждение
Комментариев пока нет.