ТОП EVO Мельник про прискорену українізацію та міни у відео для dev.media 📼

QA-инженер Ciklum эвакуировался из Северодонецка. История из Луганщины с «Тюльпанами», «Акациями» и фосфорными бомбами

QA Engineer в компании Ciklum Анастасия (фамилию и фото героини не публикуем из соображений безопасности) 14 марта выехала из-под обстрелов из Северодонецка Луганской области. Туда она бежала в первый день войны из Харькова, на который активно наступала российская армия. 

На первый взгляд, выбор направления удивляет. Но в Северодонецке живут родители Насти. Такой маршрут (с учетом опыта выживания в военных условиях) показался героине более безопасным, чем выезд к Гостомелю под Киевом, к свекрови. 

Оставить комментарий
QA-инженер Ciklum эвакуировался из Северодонецка. История из Луганщины с «Тюльпанами», «Акациями» и фосфорными бомбами

QA Engineer в компании Ciklum Анастасия (фамилию и фото героини не публикуем из соображений безопасности) 14 марта выехала из-под обстрелов из Северодонецка Луганской области. Туда она бежала в первый день войны из Харькова, на который активно наступала российская армия. 

На первый взгляд, выбор направления удивляет. Но в Северодонецке живут родители Насти. Такой маршрут (с учетом опыта выживания в военных условиях) показался героине более безопасным, чем выезд к Гостомелю под Киевом, к свекрови. 

Свою историю Анастасия рассказал dev.ua, справедливо заметив, что сегодня много говорят о Харькове и Мариуполе, Буче и Ирпене. А события давно живущей на фронте войны с рф Луганщины будто умышленно замалчиваются. 

«Мы не верим тому, что говорят в новостях [с разных сторон], еще с 2014 года. Мне кажется, моя семья сейчат теряет гораздо больше, чем в 1941-1945. И это очень угнетает», — говорит айтишница. Публикуем рассказ Насти от первого лица. 

Между двух аэродромов

Я тестировщица в Ciklum. До войны жила и работала в Харькове, но мой родной город — Северодонецк. 24 февраля мы с супругом выехали именно туда, к моим родителям, а в итоге — оттуда же и эвакуировались.

И мне бы очень хотелось рассказать о ситуации там, потому что о Харькове и Мариуполе знают все, а о Попасной и Северодонецке мало говорят [интервью записано 28 марта], будто о них все забыли. 

24 февраля мы, как и все харьковчане, проснулись от двух страшных взрывов. Я живу между Харьковским аэропортом и военным аэродромом в Чугуеве. В четверг в 5:50 было восемь залпов в один аэропорт, восемь — в другой. От этого мы проснулись, испугались и стали решать, что делать.

Вообще-то в субботу, 26 февраля, я собиралась уехать под Киев на пару месяцев к свекрови. Столица тогда казалась более безопасной, чем Харьков. В семь утра, стоило нам выйти из квартиры, чтобы двигаться в Киев, планы резко изменились. У родителей мужа начался сильный обстрел — они живут недалеко от гостомельского аэродрома. 

Крутой поворот

Я позвонила маме в Северодонецк, узнать, как у них дела. Была уверена, что если в Харькове так стреляют, то у них вообще ад. Но к моему удивлению, родители спали, и у них было спокойно.

Тогда мы развернулись и поехали к моим родителям. Соображения были следующими: Северодонецк — город небольшой, сейчас, по сути, областной центр вместо Луганска. Там у мамы с папой есть запас продуктов, да и за восемь лет в войне люди научились жить в экстремальных условиях. Еще одна мотивация поехать именно туда — помочь эвакуировать родителей, если будет нужно. 

Нам случайно помогло принятое пять лет назад решение. Тогда мы купили машину на дизельном топливе. У нас в семье действует правило: топливный бак всегда должен быть максимально полным. Также мы запаслись талонами в приложении, благодаря чему могли заправиться даже на тех заправках, где топливо отпускали только экстренным службам. И эти моменты продуманности оказались хорошей подстраховкой. 

Северодонецкие будни

24 февраля к полудню мы уже были у родителей. Вроде бы в безопасности, вроде бы ничто не предвещало беды. Правда, мы с мужем подскакивали от каждого шороха, от каждого отдаленного залпа. 

Родители успокаивали, что стреляют далеко. За годы войны они научились распознавать дальность и вид оружия, из которого стреляли. Спустя пару дней этот навык закрепился и у нас — мы стали спать по ночам. 

Подвал в доме очень плохой. C точки зрения безопасности наша квартира с несущими стенами и то была лучшим убежищем, чем он. С 17:00 в городе действовал режим светомаскировки. И на окнах у нас висели не просто шторы — на них мы нашили тяжелые покрывала, которые могли бы сдержать осколки. Одно окно, самое опасное, мы забили линолеумом по откосу. Все окна оставляли открытыми, поджимали створки пятилитровыми баклажками с водой, чтобы в случае удара они просто распахнулись, а не вылетали стекла. 

В одной комнате мы могли находиться во время относительного затишья. А так практически все время проводили в коридоре, где соблюдалось правило двух стен. Конечно же, у нас были собраны тревожные чемоданчики, на них — куртки и шапки. Спали мы все в одежде, если вдруг понадобится срочно выбежать. Запасы еды и одежды оставили в подвале на всякий случай. Мы были достаточно подготовленными. 

«Тюльпаны» и «Акации» на 8 марта

В городе, несмотря на обстрелы, работали магазины, аптеки, в банкоматах можно было снять деньги. И это, напомню, за 40 км от линии разграничения. 

А вот в Попасной — как раз на линии разграничения — уже был ад. 27 февраля там пропали свет, вода, газ, и по сей день [интервью записано 28 марта] там ничего не восстановлено. Ситуация регулярно ухудшается, в город заходят российские военные. Многие знакомые оттуда пытались выехать, но не смогли даже выйти из подъезда. Те, кто осмелился выйти, остались в этом городе навсегда, став жертвами обстрелов. 

Говорят, на Попасную и Рубежное сбрасывали фосфорные бомбы, по Лисичанску били «Точкой У». Это запрещённые виды оружия по Женевской конвенции.

В Северодонецке активная фаза боевых действия началась примерно первого марта. А восьмого марта, как мы шутили дома, нас активно поздравляли с 4 утра и до конца дня. К 8 марта уже вошло в привычку просыпаться в 4 утра: будто по расписанию по городу били «Градами». В 7 утра «Грады» сменялись гаубицами, «Тюльпанами», «Акациями». 

У нас в Северодонецке до 8 марта газ отключали один раз на несколько часов. Но нам повезло — родители живут в старом районе города. Сейчас в нашем доме уже нет ни света, ни воды, но есть газ, который из-за обстрелов и спровоцированных ими аварий периодически пропадает. Но за первый месяц очень оперативно все старались чинить: без воды были дня три, без света — около пяти. 

Я считаю, что нам просто повезло с местоположением дома. В соседних городах дела обстояли намного хуже. В новых районах отопление отключили в первый день войны. Вода пропала через пять, а затем не стало и света. Люди начали готовить на кострах. 

В целом, по Северодонецку, Лисичанску, Рубежному, Попасной и Кременной обстрелы настолько сильные, что выживать там становится крайне сложно. Проведя какое-то время там, уже не впечатляешься фотографиями из харьковской Салтовки. 

На Луганщине до сих пор есть люди, которые живут в подвалах с 28 февраля. Гуманитарная катастрофа набирает обороты: склады продовольствия уничтожены, магазины пустые, дефицит продуктов усугубляется, туда не приезжает помощь. За время войны продовольствие в гуманитарный штаб города поступало только дважды. Разница между тем, что озвучивают в обладминистрации, и тем, что происходит в городе на самом деле, колоссальная. 

Операция эвакуация

Выезжали мы 14 марта. Мы заранее обсуждали в семье, что для нас станет триггером для эвакуации. Уже была информация о том, что по Луганской области передвигаться нельзя: на Изюм ехать было опасно из-за боев, на Сватово тоже — там уже стояли российские войска. 

Дороги в сторону Рубежного и Кременной либо обстреливались, либо были заминированы. Какое-то время мы надеялись дождаться «зеленого коридора», чтобы выехать более безопасно. Но абсолютно случайно узнали о дороге на Днепр через Соледар и Бахмут. 

Тем временем обстрелы стали хаотичными. Стандартного расписания, как ранее, уже не было. По ночам мы буквально подпрыгивали на кровати — настолько было громко и страшно.

Поэтому решили выезжать. Предварительно созвонились с перевозчиками, которые вывозят людей в Днепр, разузнали маршрут. Большое спасибо этим людям — они взяли в колонну гражданские машины. Ехать в одиночку в такой ситуации было бы в разы страшнее. 

Правда, в 4 утра 14 марта, когда мы выносили в машину вещи, начался очередной сильный обстрел, и мы не понимали: лучше ехать или пересидеть. Я вышла из дома впервые за две недели, раньше меня не выпускали. У меня была кошка на руках, и она дрожала так, что тряслось все внутри меня. Успокаивая кошку, приходила в порядок и сама. 

Но как только перестала дрожать домашняя любимица, накрывать стало уже меня. Доехали до центра города, где была точка сбора колонны. Там — дома без кусков стен, уничтоженный бомбой торговый центр, на земле валяются троллейбусные провода, которые только в январе заменили. 

Город только начинал оживать после 2014 года — строились дороги, вновь высаживались парки. И тут опять война. 

11 блокпостов и кофе на заправке

По дороге до Днепра мы остановились на ночлег в Павлограде. Этот город в 250 км от Северодонецка. По пути туда преодолели 11 блок-постов. Правда, мы хорошо знали правила проезда: выключить фары, убрать видеорегистратор, разговаривать может только водитель, подъезжать к посту можно только по приглашению. 

Но и наши военные просматривали содержимое телефонов, багаж. Прекрасно их понимаю: их задача отличить мирных от диверсантов и наводчиков. Нам было немного легче, поскольку у нас с мужем харьковская прописка и машина на харьковских номерах, вопросов о том, кто мы и почему выезжаем, было минимум. 

Топлива по дороге не было нигде. Мы заехали на заправку, где работал автомат и люди брали кофе. В этот момент нас всех накрыло.

Когда ты из-под обстрелов попадаешь в мирную жизнь, очень сложно принять, что тут есть кофе, что люди ходят спокойно по улицам и не экономят продукты. 

Плюс синдром выжившего — чувство вины перед теми, кто остался там, в войне, не дает покоя. Ведь кто-то не выезжает, боясь оставить родственников, у кого-то нет транспорта и приходится оставаться под обстрелами. Эвакуация до момента нашего выезда практически не проводилась. Было только два дизельных поезда из Лисичанска. Это составы из трех вагонов, в которые влезли 2000 человек. Говорят, электрошокерами били, чтобы люди не садились в поезд. Пускали только женщин и детей. Мужчинам покинуть город на таком транспорте было нереально. 

После второго рейса разбомбили пути, и выезд по железной дороге прекратился. С конца марта регулярно открываются гуманитарные коридоры. Но доля людей, которые выезжают, ничтожно мала по сравнению с тем, сколько жителей остаются в Луганской области. 

Мы же переночевали в Павлограде, и через Умань поехали на запад Украины. 

Домик в деревне и тишина

Через знакомых знакомых мы нашли домик в деревне под Черновцами. Сейчас живем тут. Надеемся оставаться тут до тех пор, пока не появится возможность вернуться в Харьков. Смогут ли домой в Северодонецк вернуться родители, мы не знаем. С каждым днем там все сложнее. А там еще находится химзавод, недавно рядом был взрыв на лакокрасочном производстве. В общем, возвращаться туда небезопасно. 

В новом доме провели интернет, чтобы мы с супругом могли работать. Ведь нас пятеро: с нами мои родители и младшая сестра. Родители без зарплаты (с ними расторгли контракты), поэтому мы рады, что у нас есть возможность работать удаленно. К тому же вскоре мы станем родителями, и очень хочется, чтобы малыш ни в чем не нуждался, не знал и не видел того, что пришлось увидеть нам.

«Стоя у окна увидел как во двор заехали российские танки. Один из них нацелился на меня». BА Astound Commerce про эвакуацию из Ирпеня и жизнь в войне
«Стоя у окна, увидел, как во двор заехали российские танки. Один из них нацелился на меня». ВА Astound Commerce про эвакуацию из Ирпеня и жизнь в войне
По теме
«Стоя у окна, увидел, как во двор заехали российские танки. Один из них нацелился на меня». ВА Astound Commerce про эвакуацию из Ирпеня и жизнь в войне
«Нам повезло. Под обстрел попал следующий поезд». История Templex Developer Ciklum который чудом вывез семью из Харькова
«Нам повезло. Под обстрел попал следующий поезд». История Templex Developer Ciklum, который чудом вывез семью из Харькова
По теме
«Нам повезло. Под обстрел попал следующий поезд». История Templex Developer Ciklum, который чудом вывез семью из Харькова
«Я не понимала как мы можем выжить». QA-инженер Capgemini и мать 4 детей из Горенки о войне работе из бомбоубежища и эвакуации
«Я не понимала, как мы можем выжить». QA-инженер Capgemini и мать 4 детей из Горенки о войне, работе из бомбоубежища и эвакуации
По теме
«Я не понимала, как мы можем выжить». QA-инженер Capgemini и мать 4 детей из Горенки о войне, работе из бомбоубежища и эвакуации
«Танковый снаряд рядом влетел мина упала. Неужели мало?». СЕО Satu.kz Максим Мельник о войне в Чернигове поддержке ВСУ и выезд из ада
«Танковый снаряд рядом влетел, мина упала. Неужели мало?». СЕО Satu.kz Максим Мельник о войне в Чернигове, поддержке ВСУ и выезд из ада
По теме
«Танковый снаряд рядом влетел, мина упала. Неужели мало?». СЕО Satu.kz Максим Мельник о войне в Чернигове, поддержке ВСУ и выезд из ада
Читайте главные IТ-новости страны в нашем Telegram
Читайте главные IТ-новости страны в нашем Telegram
По теме
Читайте главные IТ-новости страны в нашем Telegram
Як український ринок нерухомості переживає війну? Чи будуть з’являтися новобудови? Наскільки подорожчають квартири?

Про це і не тільки розповів CMO ЛУН Денис Суділковський.

Читайте также
Харьковский айтишник, который служит в ВСУ, заявляет, что его роту обвиняют в дезертирстве из-за отступления с позиций
Харьковский айтишник, который служит в ВСУ, заявляет, что его роту обвиняют в дезертирстве из-за отступления с позиций
Харьковский айтишник, который служит в ВСУ, заявляет, что его роту обвиняют в дезертирстве из-за отступления с позиций
Психологическая оборона, армия эльфов и обсерватория цифровых медиа. Как в ЕС воюют с фейками о войне в Украине
Психологическая оборона, армия эльфов и обсерватория цифровых медиа. Как в ЕС воюют с фейками о войне в Украине
Психологическая оборона, армия эльфов и обсерватория цифровых медиа. Как в ЕС воюют с фейками о войне в Украине
Украина стала территорией, на которой сейчас идет война, развязанная россией. Но информационная война ведется во всем онлайн-пространстве и завязаны в нем почти все страны. В рамках The first International Diia Summit Brave Ukraine в Давосе шесть стран Евросоюза обсудили, что сейчас происходит на информационном фронте, как именно в странах проходит борьба с фейковой информацией и пропагандой. Все страны, участвовавшие в обсуждении, выразили свое мнение об участии в этом процессе компаний техгигантов.
«Я хочу выучить украинский язык». Project manager в SoftServe приехала из Латвии в Украину в 2014-м и теперь считает себя не только латышкой, но и украинкой
«Я хочу выучить украинский язык». Project manager в SoftServe приехала из Латвии в Украину в 2014-м и теперь считает себя не только латышкой, но и украинкой
«Я хочу выучить украинский язык». Project manager в SoftServe приехала из Латвии в Украину в 2014-м и теперь считает себя не только латышкой, но и украинкой
Оксана Богомольная, Project manager в SoftServe — латвийка. В 2014 году она, несмотря на войну, выбрала Украину, и нисколько об этом не жалеет. Свою историю Оксана рассказала dev.ua.
«Американские чиновники ожидали, что страна упадет через несколько дней». Как открытые данные и соцсети изменяют ход первой цифровой войны в Украине
«Американские чиновники ожидали, что страна упадет через несколько дней». Как открытые данные и соцсети изменяют ход первой цифровой войны в Украине
«Американские чиновники ожидали, что страна упадет через несколько дней». Как открытые данные и соцсети изменяют ход первой цифровой войны в Украине
Разведывательные данные, собранные из публичной информации в Интернете, могут повлиять на традиционную войну и изменить расчеты между крупными и малыми государствами, пишет Wired. dev.ua перевел и адаптировал текст, который может стать подсказкой для украинского войска.

Хотите сообщить важную новость? Пишите в Telegram-бот

Главные события и полезные ссылки в нашем Telegram-канале

Обсуждение
Комментариев пока нет.